transition century fox

Первым был, кажется, Ян Гиллан. Концерт на стадионе "Динамо" в Киеве летом 90-какого-то. Парубки вяло ломали деревянные стулья. Ментов у сцены не было = народ особо не буйствовал, орал песни Диппэрпл и тянул руки к маэстро в голубых лосинах, который поливал себя и прочих советским шампанским. Мой друг Костик даже получил роспись на пластинке прямо во время соло-басовой партии из димонсай. После концерта липли руками в прямом смысле и ели вареники на Крещатике. (В этот день я увидела в книжном оригинальное издание "Вех" = журнал, выполненный в пастельных тонах). Потом уже не удивляли ни концерты Юрайхип в местном клубе "Молот", ни виаэнималз, раздающееся в местном цирке.
Через год на Беляево ко мне подошел Д.А. Пригов и спросил про улицу Введенского, я указала в сторону Бицы (кажется, он был вторым). Еще через два года Д. А. Пригов читал стихи в местной библиотеке, но состояние мира сказок на этот раз не возникло. Как и на "чтении" Льва Рубинштейна, хотя казалось бы = почти любимый автор. Потом герои детства стали персонифицироваться чаще и ничего особенного в этом уже не было.
Но третьим все-таки стал Илья Кабаков, прогуливающийся по местному универу, в том самом заповедном тупике между бывшими анатомичкой и конюшенным двором. Это действительно труднообъяснимое сочетание реального и того детского мира, причем происходящее в пространстве принадлежащем прошлому. Мне еще показалось, что дистанции между двумя этими точками здесь нет, = то есть, заполненного, заретушированного полотна существования между ними не натянуто.

Пермь, моя Пермь - "коллективная" память того, что осуществилось когда-то, простой кружок, серые тетради, структурная доминанта - не выковыряешь, не выбросишь.. "Можно выбить надпись, например, такую: ИСПРАВЛЕНИЕ. Или другую: ВОЗМОЖНОСТЬ. Или просто - СЛАВА СОВЕТСКИМ ГОСПОДАМ. И можно еще точнее, еще адекватнее: РЕВМАТОИДНЫЙ АРТРИТ. Или возможно так, например: АМЕРИКА. А возможно: ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВЕРТЫВАНИЕ МЕРОПРИЯТИЙ". ( К НАМ ПРИЛЕТЕЛ СОРОКИН )

единственный знак - "луна, что твой генсек в параличе". сегодня других ориентиров нет. в ближайшем кафе. строишь какие-то планы (взять бутылку campari, поковыряться в переводе Aрт. Данто, увидеть кого-то). думаешь о том, что море зимой прекрасно, бросаешь листок, выданный в комнате № 31, на снег. не соблюдая баланса белого.( мое новое измерение )

уже зима.prm 

использую нахождение в городе, чтобы смотреть на улицы сквозь падающий снег. сажусь на скамейку, курю gauloise, и смотрю вниз на холодную улицу - музыка ежегодной зимы. вспоминаю наши споры.. забавно, когда я курю, то чувствую себя в этом городе как дома.

лето.msc 

в аудитории 105 раньше был анатомический театр ("мертвецкая" реконструкция). анатомия сворачивается на моих губах, когда я говорю о Генриетте Корнье:

"механика самосохранения статуй кондильяка в тупике бессмыслия поступка парижской служанки". _{такова идея}

и вспоминаю, ка к за три часа до этого усаживаюсь с заказчиком в аккуратной ресторации муниципального дк, и вспоминаю, как художник Юрий Заботин рассказывает:

"тела умерших строителей дк (пленных немцев) замуровывали в стены, избегая ненужных хлопот с погребением",

и вспоминаю, как белые девочки (я среди них) вырисовывают первые фигуры балетной науки, и бегут в перерыве по большим лестницам в пустые залы дк слушать недалекие звуки джаз-банда.

кот приехал из отпуска, посидел, попил молока, и ушел куда-то сам по себе.
через пару часов лечу в спб и дальше.. мой жизненный проект.. еще висит на стене одного art-заведения Берлина.

***
жаль, что я не смогла сфотографировать трещину - паука или богомола, пронзающего штукатурку до цементированного слоя. возможно, был необходим небольшой фон преступления, отговорки или путешествия. возможно, я бы добавила немного сгоревших объектов: оторванный угол фотографии, старинную куклу с пятном от чая, румяного викторианца с тростью и тростинкой леденца, и одну бедную сироту, сидящую на куче угля, грязную и безразличную.